Chat with us, powered by LiveChat
Background Image

Молчание и черные зонты

Возникали неприятные мысли о том, как бы на несколько дней не попасть в тюрьму на этом побережье с нездоровым климатом. Невольничий Берег тянулся на три тысячи миль, и в игре в кошки-мышки счет всегда был в пользу работорговца, поскольку ему было достаточно поднять испанский или португальский флаг, чтобы обезопасить себя от нападения или ущерба. Более того, согласно приказам военно-морского министерства, могли быть захвачены только корабли с рабами на борту. 11 сентября утром корабль вышел на траверс Малого Бацама.

Куба и Бразилия, страны-работорговцы XIX столетия, утвердились на Рио-Понго, ничейной земле на северо-западе Сьерра-Леоне. Из Мандинго и стран Верхнего Нигера приходили работорговцы-фульбе. Следовало сделать подношение и представителю верховного вождя, который выходил вместе со своими людьми, чтобы встретить капитана и провести его в форт. Обычно это были испанская шляпа, отрез шелка, бочка муки и еще одна – с говядиной или свининой. При отходе корабля начальнику береговых служб дарили отрез ткани и бочонок бренди. Оплачивалась также установка на пляже палатки, наем носильщиков и разные развлечения, так что ориентировочная стоимость погрузки на невольничий корабль на данном побережье в 1790 году достигала около 368 фунтов стерлингов.

Девушка впервые берет в руки книгу («Путешествия Гулливера», часть вторая о том, как Гулливер оказался в стране великанов, подобно тому, как черный оказался в стране белых). Как те музейные витрины, в которых черные рабы изображают черных актеров, изображающих черных рабов, чтобы жители «либерального» города ознакомились с такой «диковинкой», как рабство. Другим способом заполучить дармовую рабочую силу было долговое закабаление работников.

Такие нападки на джаз как от тех, кто с ним никак не связан, так и от инсайдеров, случаются и сегодня. Даже Миа Эммы Стоун из “Ла-Ла Ленда” объявляет, что ненавидит джаз. А герой Райана Гослинга Себ, сам джазовый пианист, постоянно твердит о том, что является джазом, а что нет, и если ли у джаза будущее.

Раньше это было место, куда в значительном количестве сгонялись рабы и где осуществлялось интенсивное судоходство. Они часто пользовались золотом, чтобы усыпить бдительность торговца при совершении сделок. Город располагался на песчаном пляже, усеянном галькой. У моря столь высокий прибой, что лодкам с кораблей было невозможно причалить к берегу. От мавров португальцы узнали о проживании к югу от великой пустыни многочисленных чернокожих людей, принадлежавших к расе, проклятой Богом, и предопределенных быть рабами.

Как бы то ни было, но более разительного, полностью и заслуженно разочаровывающего примера корыстолюбия, чем приведенный выше, никогда не было. Вследствие ожидаемой премии – обычно причитающегося капитанам процента в 6 фунтов стерлингов со всех доставленных негров – судно сильно перегружается, что и влечет за собой столь тяжелые потери. Когда рабов переправляют на борт корабля, мы заковываем их и связываем попарно, пока находимся в порту на виду у их соплеменников. Потому что в это время они пытаются совершить побег или поднять мятеж. Для предупреждения этого мы всегда ставим часовых у люков и держим наготове постоянно находившийся на юте рядом с взрывными зарядами ящик с заряженными ружьями.

  • Вновь поставили паруса, негров отправили на палубу и выдали им дополнительное количество галет в знак благодарственной жертвы.
  • Брежнев и его соратники приняли решение о вторжении в Чехословакию, введя туда в ночь с 20 на 21 августа 200 тыс.
  • Ее корни уходят к XVIIвеку, когда голландская Ост-Индская компания основала транзитную факторию Капштадт, вблизи мыса Доброй Надежды – чтобы ее суда могли пополнять провиант во время плавания в Индию.
  • 14 марта 1819 года корабль стал на якорь на реке Бонни.
  • Я видел, как гонят наших коров, а за ними – около пятидесяти воинов Мале и их оруженосцев, связанных попарно.
  • И так как котлы были излишней роскошью для такого китобойного промысла, как наш, мы добились от капитана разрешения потренировать на них свою силу при помощи мушкелей.

С ее щек сошел нежный румянец, а черные глаза, которые сверкали как звезды, были мрачными и полузакрытыми под длинными ресницами. Встречая нас, она слабо улыбалась, но вскоре тупела и становилась забывчивой. Донна Амелия в долине пальм тепло приветствовала меня, а дядя оставался в хорошем расположении духа с ней, самим собой и всеми другими. Осознав нашу решимость защищать дом, черные попытались поджечь его. Мы застрелили некоторых из них, но наконец им удалось сложить кипы сухого тростника, и нам пришлось отступить от дверей и окон в центральный двор.

Чтобы занять себя, женщины принимались штопать и стирать белье офицеров. И так как их посуду сложили в нижнем трюме, необходимо было найти другую. Со стиркой и сушкой справились легко, но глажка осуществлялась посредством наполнения раскаленными углями алюминиевого ведра и использования его как утюга – правда, без особого успеха. Шхуна легла в дрейф с подветренной к нам стороны, когда на нее бросили конец каната. Но тот не долетел, и ошибку исправил экипаж одной из шхун, бросив нам свой канат, конец которого подхватили, протянули вперед и принайтовили так, чтобы подтянуть шхуну к средней части корабля.

С помощью вождя Мусси мы смогли отправить из одной Камбии с десяток полностью загруженных судов, а если учесть поселение дяди в Рио-Бассо, то мы отослали в 1816 году на Кубу и в Бразилию в целом сорок три тысячи рабов. «Виллено и К°» вскоре стала одинаково известна местным вождям, торговцам Вест-Индии и европейским брокерам. Если одна из наших каботажных шхун заходила в реки Гамбия, Конго, Калабра или Бонни, на берегах немедленно приходили в движение группы негров разной численности. Загон, куда помещали рабов, представлял собой большое сооружение близ места высадки.

Все его кошмары тонут в забвении холодного океана, в синем просторе – за которым только антарктические снега, без людей и их бесчеловечного бытия. Однажды здесь преломилась история – когда его обогнули португальские мореплаватели, открыв путь в Азию для нарождающейся европейской буржуазии, которая готовилась покорить мир. Мореход Бартоломеу Диаш назвал эту скалу Мысом Бурь – но король Жуан увидел в ней надежду найти морской путь к сокровищам Индии, отнюдь не заботясь о добре и надежде для самой Африки.

Когда они утром впервые вышли на прогулку, то каждого из них окунали в бочку с соленой водой и заставляли бегать вокруг, пока они не просохли. Пробыв в Кампече около трех недель, мы отправились на борту мексиканской шхуны в Новый Орлеан, куда прибыли в январе 1861 года. В то время здесь преобладала атмосфера сильного возбуждения, и я сомневался в возможности перебраться на север, если мой отъезд задержится. Вскоре я совершил рейс в Китай и по возвращении в Америку поступил на флотскую службу офицером-добровольцем, на которой состоял до конца Гражданской войны».

В этом они ошибались, поскольку им не досталось ничего, помимо того что удалось похитить тайком. Старик капитан присвоил все себе и каждый день умудрялся напиваться к четырем часам вечера мертвецки пьяным. После этого он удалялся к одной из порожних лодок на палубе полуюта, чтобы проспаться. Капитан поступал так постоянно, оставляя корабль на ответственность офицеров. Испанец попрекал его, доказывая, что тот показывает дурной пример команде.

Два матроса стояли на часах у входа в носовой люк, откуда поднимались рабы, чтобы пройти к гальюну. Но часовые не позаботились о том, чтобы закрыть решетчатую крышку люка снова, что от них требуется. Поэтому еще четыре негра вышли на палубу и сумели сбить свои железные оковы. Восемь чернокожих напали на двоих часовых, которые сразу позвали на помощь. Негры пытались отнять у них кинжалы, но веревки, которыми их рукоятки крепились к поясам матросов, были столь перекручены во время драки, что они не могли высвободить кинжалы до нашего прихода на помощь.

Все это, естественно, благотворно сказывается на западных инвестициях. В Гане очень хорошие дороги, как в столице, так и за городом. В определенный момент личинки амазонок начинают превращаться в куколок, выделяя вещество с очень сильным запахом, которое свойственно лишь представителям этого вида.

Но я слышал о нескольких других бунтах, которые завершились очень трагично. Однако, чтобы не утомлять читателей, расскажу только об одном, который весьма примечателен и случился на борту корабля из Лондона «Галера Феррес», которым командовал капитан Мессерви. Излишняя заботливость и чрезмерная доброта капитана в отношении негров стали причиной его смерти, а его вояж в конце концов закончился ничем. Я встречал этого джентльмена в Анамабо на гвинейском побережье в январе 1722 года. Придя на борт моего корабля, он сообщил мне о своей большой удаче – покупке почти трехсот негров за несколько дней в месте, которое называется Сетре-Круэ, на подветренном участке побережья Гвинеи.

Это были низкие цены, которые сохранялись, пока в течение нескольких лет постепенно не повысились в результате конкуренции. На пятый день после прибытия, в три часа ночи, они отправились в Тринидад, чтобы сесть на местный пароход, идущий в Батабано с остановками в Сьенфуэгосе, Касильде и других портах. Испанские друзья провожали их верхом на лошадях со сбруями старого образца, пистолетами в кобурах. Пароход отошел от берега вскоре после того, как они прибыли на причал. На борту находилось несколько пассажиров, которые внимательно изучали американцев. На следующий день, вечером, последние добрались до Батанабо, конечной станции железной дороги, тянувшейся через весь остров до Гаваны, а поздно вечером они уже поселились в американской гостинице в Гаване.

Глава 8 ГВИНЕЙСКАЯ МИССИЯ И МАТРОСЫ

Один из офицеров немедленно избил матроса, затем схватил и потащил на корму, где бросил его на палубу. Из-за такого обращения его тело покрылось синяками и ссадинами, лицо распухло, он плохо видел две недели. И впоследствии его жестоко били за малейший пустяк и пинали, пока тот не валился с ног. Сооружение временного дома над палубой – само по себе суровое испытание для физической выносливости матросов, которые были вынуждены срезать бамбук и камыш по берегу реки, часто стоя по пояс в болотной жиже. Это неописуемо отталкивающая работа, отвратительная во всех смыслах и часто чреватая заразными болезнями и смертью. Норма выдачи воды в течение первого этапа перехода обычно составляла три пинты в день.

Я пробыл в Яллабе почти год и мог говорить на их языке вполне прилично. Сола, самая младшая дочь вождя Мамме, с самого начала ставшая кем-то вроде моего партнера по играм, в течение года выросла в маленькую женщину. Моими компаньонами постоянно были наследники вождя и молодые предводители, я принимал участие во всех пиршествах вождя, который во всем потакал своим многочисленным женам. Моей одеждой был отрез набивного ситца, обернутый вокруг талии, и нечто вроде плаща, который Сола соткала из листьев манго, прекрасно расщепленных и отделанных бахромой из цветных нитей распущенной хлопковой ткани. К середине сентября 1805 года, когда началась моя неволя в долине Яллаба, я вскоре стал понимать и выговаривать многие слова на языке дагомейцев. Младшая дочь вождя, хорошенькая девушка, несмотря на коричневый цвет кожи, сильно привязалась ко мне и стала моим постоянным учителем.

С подростками этого не делали, как и с находившимися в юте женщинами и девочками. Североамериканский невольничий корабль, приписанный к Саванне в штате Джорджия, прибыл с гвинейского побережья как раз перед нашим входом в бухту (на Барбадосе) и стоял на якоре с грузом негров на борту очень близко от нас. Нам повезло – капитан и его помощник на судне встретили нас весьма любезно и доставили нам удовольствие, с готовностью отвечая на заинтересовавшие нас вопросы. Сегодня во многих работах критикуется идея универсального гражданства. Айрис Мэрион Янг, одна из наиболее влиятельных критиков этой идеи, предлагает вместо нее идеал гражданства, дифференцированного в зависимости от групп, построенного на групповой репрезентации и правах группы. Понятие «беспристрастной общей точки зрения», доказывает она, является мифом, поскольку «разные социальные группы имеют различные потребности, культуры, истории, опыт и вос приятия социальных отношений».

Черный торговец пригласил негра, жившего чуть дальше по побережью, навестить его. После угощения торговец предложил гостю полюбоваться видом корабля, стоящего на якоре в реке. Ничего не подозревавший соплеменник охотно согласился и последовал жостке порево за торговцем в каноэ к борту корабля, разглядывая его с удовольствием и восхищением. В это время несколько черных торговцев на борту, явно в засаде, прыгнули в каноэ, схватили несчастного негра, втащили его на корабль и немедленно продали.

Рабы, принятые на борт «Руби», доставлялись туда по разным причинам. Большинство из них купили торговцы, которые переправили их на побережье для продажи на ярмарках, но многих похищали, когда предоставлялся случай. Других продали за долги или за прелюбодеяние по реальному или ложному обвинению либо заманили на судно, там схватили и заковали в цепи.

Рабство made in USA

Помимо выполнения обязанностей врача я также был счетоводом и казначеем, улаживал сделки с вождем Уксусом и другими представителями местной знати по снабжению провизией. Все это время мы занимались погрузкой и транспортировкой негров из различных районов побережья. Как только наши загоны для рабов были готовы, их заполняли новым живым товаром, и ни одному кораблю не приходилось простаивать из-за его недостатка. Врач не мог поверить в подлинность явления, представшего перед его глазами. Вместо белолицего, низкорослого парнишки пятнадцати лет он видел перед собой крепкого возмужавшего мужчину с кожей темной, как у мавра. Я рассказал о своих приключениях, и к моему дяде был послан курьер-рыбак с известием о моем воскрешении, как доктор Максвелл называл это.

До окончания месяца окружной прокурор Соединенных Штатов напал на след, а Ламар написал компаньону, что в деле «черт ногу сломит». Последовали аресты, судебные слушания, узнал об этом и конгресс, но контрабандисты в конце концов избежали правосудия. «Уондерер» предали суду и продали на аукционе, где бывшие владельцы выставили яхту на продажу за четверть действительной стоимости. Впоследствии один из владельцев сказал, что «рабы, купленные за несколько бус и цветных носовых платков (конечно, преувеличение), были проданы на рынке по 600–700 долларов за голову.

Ему разрешили вернуться на родину со шкурами льва и львицы в качестве трофеев. Квобах, предводитель ашанти, считался важным трофеем, и примерно через три месяца после нашего прибытия Сола сообщила мне, что его принесут в жертву во время великого праздника в честь фетиша вождя. В течение некоторого времени в местности около поселения вождя свирепствовал лев, и однажды утром Сола пришла и рассказала мне, что зверь напал на собиравших кукурузу рабов и предыдущей ночью загрыз десяток из них. Вождь сильно встревожился и назначил совещание с колдунами, а фетишу сообщили об опасном посетителе.

Трюм после этого значительно улучшили, и негров отправили туда с более благоприятными перспективами для жизни. В каждом люке установили виндзейль и отладили его работу. Когда появлялся какой-либо ветерок, в трюм поступал свежий воздух. Негров отправляли в трюм без малейшей заботы об их удобном размещении.

Наконец мы услышали над водой шум, не похожий на шум гладкой зыби после шторма. Он походил на плескание тяжелого тела в спокойной воде. Общий крик сорвался с губ людей, находившихся на палубе. Он был подхвачен матросами в гамаках внизу и рабами в трюме. Практика охраны здоровья на невольничьих кораблях оставалась эффективной до тех пор, пока страны, занимавшиеся работорговлей, объявили ее незаконной.

Затем отвязали порвавшийся грот-парус, с большим трудом и хлопотами привязали другой, зарифлив и закрепив его. Около четырех часов приладили выступ фок-паруса и подняли бизань-стаксель, чтобы держаться к ветру и по волне. В двенадцать часов прошлой ночи сила шторма стала спадать.

Временами большей частью его заливает море или проливные дожди в августе и сентябре. Их привычка купаться в холодной воде всячески поощрялась. Сами они, как и весь корабль, содержались в исключительной чистоте. Рабы получали обильную пищу, а в дневное время рассеивались по кораблю для того, чтобы по возможности предотвратить их тесные нездоровые скопления. Заботились о том, чтобы отвлечь рабов от грустных мыслей об изменении их положения и утрате дома; и могу сказать прямо, что среди них царила атмосфера удовлетворения в большей степени, чем можно было ожидать. В то время как многие из них танцевали, пели и играли друг с другом, остальные помогали в работах на корабле.

Шли кружным маршрутом, чтобы не раздражать другие племена, которые потребовали бы большой выкуп. Достигнув загона, они обнаружили место, огороженное забором из бамбука высотой восемь-девять футов, площадью около трехсот квадратных футов. Над ним высилась соломенная крыша, выдававшаяся на десять футов к центру. Эта весьма хрупкая постройка использовалась как место заключения, но также укрытие от солнца, дождя и тяжелой росы, которая бывает очень холодной. Такие загоны, строившиеся в данной местности с разрешения местных вождей, позволяли без проблем выставлять захваченных рабов. Находясь во внутренних областях, торговцы были избавлены от непрошеных гостей.

Все матросы хорошо знали об этом, поскольку когда мы вскрыли запасы, то две или три бочки оказались открытыми. За спинами офицеров матросы пробовали их содержимое при помощи соломинок. После того как на борт взяли негров, команда полагала, что выдача грога послужит наверняка компенсацией за рейс.

Please follow and like us:
Twitter
Visit Us
Follow Me
YouTube
YouTube
Instagram
ageeclymer

ageeclymer@gmail.com

Twitter
Visit Us
Follow Me
YouTube
YouTube
Instagram
You dont have permission to register

Password reset link will be sent to your email